Игра в глину – это новый подход к лепке из глины с детьми. Мы играем с глиной так, как играли бы с конструктором или в песочнице. Свободно фантазируем, общаемся, развиваемся, учимся.
Иногда мы играем в какую-нибудь известную и любимую сказку, иногда придумываем сюжет на месте. Каждый ребенок может взять любую роль, лепить то, что ему захочется, а ведущий помогает всем и объединяет всех в общую игру.
Периодически родители задают вопросы про детскую агрессию: что делать, если он все ломает, лепит одних монстров, понаделает солдатиков и воюет? Я отвечаю, что если у них такие вопросы, то они пришли на правильные занятия, потому что свободная лепка из глины неплохо помогает справиться с агрессией – по крайней мере, снять напряжение. Но для этого нужно понимать, что такое агрессия. Приведу несколько примеров.
Три мальчика
Шестилетний Андрей, мальчик интеллигентного вида с грустными глазами, уже полгода лепит у меня на занятиях только монстров. Монстров из фильмов, монстров из компьютерных игр, монстров из собственного воображения. Чем бы ни занимались другие дети, у Андрея на уме только они. Монстры у него получаются довольно схематичные: эдакие груды глины с торчащими в разные стороны рудиментарными руками и ногами, палками, саблями-зубочистками и другими ужасами. Делает он их довольно быстро и потом начинает с ними сражаться: рубить, резать, колоть, ломать и так далее.
Чем занимается Андрей, кроме нашей студии? Смотрит бесконечные фильмы-ужастики и учится в какой-то группе подготовки к школе. Из фильмов в него льется агрессия, а из занятий – усталость. Киноагрессия не переваривается в душе, она накапливается и требует выхода. Усталость от скучных занятий не находит себе оправдания, накапливается, превращается в беспредметную злость. Времени поиграть, побегать, разрядиться у Андрея практически нет.
Так что, когда он убивает своего очередного монстра, я за него только радуюсь.
***
Трехлетний Ваня приходит на занятие и с ходу требует: – Сделайте мне динозавра. Нет, сделайте двух динозавров, они будут драться. Я наспех леплю ему двух уродцев, Ваня берет их в руки и начинает с упоением бить одним по-другому. Когда один из несчастных теряет голову, ноги и хвост, Ваня его бросает и ведет победителя драться с игрушками других детей и с самими детьми. В основном, это приобретенная агрессия. Дома с ним разговаривают не словами, а руками. Хватают, ведут, отбирают, шлепают, иногда, наверно, и всерьез поколачивают. При этом утверждают, что очень его любят. Мальчик привык, что телесный способ решения вопросов – это норма. Чему он научиться дальше – одному богу известно. Но Ваня – умный парень, интеллект у него будь здоров.
***
Шестилетний Даня врывается в класс и начинает нарезать круги по классу. Бросается на валюшку глины и начинает молотить ее скалкой. Отрезает кусок, швыряет на стол, начинает бить и мять. Никакие уговоры и предложения заняться делом на Даню не действуют. Другие дети смотрят на него с интересом, а новенькие – еще и с удивлением. К середине занятия Даня усаживается за стол, затихает и начинает думать. Потом хватается за глину и последние десять минут занятия усердно лепит, иногда даже остается доделать что-то после занятия. Но потом опять начинает бегать из конца в конец студии. У Дани агрессия врожденная. Родители на него покрикивают, но в меру. Просто такой он моторный человек. Но учится сдерживаться. На занятиях по развитию речи, где урок более структурированный, у Дани уже почти получается быть дисциплинированным.
Истоки
В чем же разница? У Дани агрессия – это проявление его очень сильной воли, которой он еще не умеет управлять. В этой агрессии нет зла, только необузданная стихия. Он никому не хочет причинить зла, в том числе себе. У Вани на сильную волю накладывается внешняя агрессия со стороны взрослых. Поэтому Ванина агрессия – разрушительная, он хочет победить конкретного врага. Андрей – мягкий человек, его собственная воля не имеет такой силы, как у Дани и Вани. Если бы он не получал агрессивные образы извне и не был бы так задавлен занятиями не по возрасту, он был бы добрым и спокойным. А так ему приходится тратить силы на борьбу с воображаемыми врагами и с самим собой.
То, что взрослые воспринимают как агрессию ребенка может иметь по меньшей мере два разных источника. Первый – это собственная воля ребенка, активная жизненная позиция, энергия действия. Второй – реакция на агрессию, которую ребенок получает из окружающего мира: холодность и авторитарность взрослых, агрессивные образы из фильмов, книг и компьютерных игр, трудные интеллектуальные занятия не по возрасту.
Просто энергия
Собственная воля к активным действиям – это естественная и очень полезная энергия в ребенке, которой родители должны только радоваться. У детей естественный избыток низких, моторных энергий, данный им природой для успешного освоения нашего такого тяжелого материального мира. Эти энергии хороши для того, чтобы целый день бегать в поле и лесу, пробираться через заросли, возиться с домашними животными, таскать деревяшки и камешки. Другое дело, что природа часто дает такой энергии детям с избытком, в расчете на трудные окружающие условия и необходимость самостоятельно пробивать себе дорогу.
В наше заботливое время пробивать дорогу детям уже не нужно, а излишек энергии все равно есть, его куда-то нужно девать. Поэтому гиперактивным детям нужно просто создавать условия для безопасного расходования своей энергии – давать больше бегать, прыгать, лазать, играть в подвижные игры. Нужно позволять им делать разрушительные действия, которые на самом деле ничего важного не разрушают, создать «полигон» для игрушечных войн.
Для этого хорошо подходит большое количество глины. Если глины много, дети с удовольствием ее мнут, бьют, таскают, плющат, дырявят. Потом успокаиваются и переходят к более конструктивным и спокойным занятиям.
Нужно позволять мальчишкам брать себе большие куски, ломать их, бить со всей силы. Обычно, помутузив глину безо всякого злого умысла, дети успокаиваются и переходят к более конструктивным действиям. Также очень хороши контролируемые взрослыми игры в войну, в которых дети могут реализовать свое стремление к соперничеству, победе, реваншу.
Хорошая энергия
«Лишняя» энергия у детей – это не что-то плохое, ненужное, от чего нужно избавиться, что нужно побороть. Наоборот – это та самая энергия, с помощью которой дети познают мир, и которая в будущем, по мере взросления, преобразуется в активную жизненную позицию, в смелость, настойчивость.
Если эту энергию тормозить, слишком рано и настойчиво приучать детей к спокойствию и «воспитанности», то она будет оставаться внутри уже как проблема, как чужая для ребенка воля, начнет разрушать его психику. И тогда он начнет проявлять агрессию в гораздо более жестком виде и уже со злым умыслом – навредить окружающим или самому себе.
Зеркальная агрессия
Второй источник детской агрессии – реакция на внешнюю агрессию, на приходящие из мультиков агрессивные образы или на запрет реализовать излишек своей активной энергии. Это гораздо более сложный случай с психологической точки зрения, потому что он означает, что в душе ребенка уже завязался клубок отрицательных эмоций, обиды, злости, который отрицательно влияет на все его поведение и характер. Этот клубок нужно аккуратно развязывать, искать причины, источники внешней агрессии, которую получает ребенок.
Но перед этим все равно нужно дать этому клубку отрицательной энергии излиться в какое-нибудь физическое, разрушительное, но безопасное действие. Нужно освободить место в душе для добрых эмоций. Большие куски глины, темы войны и чудовищ – прекрасный способ слить злую энергию. Пусть лучше ребенок будет бить десять килограммов глины, чем маму или друга. Пусть лучше он будет воевать с глиняными солдатиками приятеля, чем с ним самим. Лучше пусть уничтожит глиняного монстра, чем мамину любимую вазу. Чем больше агрессии выйдет из ребенка в детском возрасте, тем более мирным взрослым он станет.
Защита
Часто глубинной причиной агрессии является страх – страх своей слабости, неуспешности, неумения что-то сделать, зависимости от других. В результате ребенок ощущает окружающий мир как враждебный, «злой». И ему может захотеться или спрятаться от него, затаиться, бездействовать или, наоборот, соответствовать ему, стать таким же «злым», «плохим». Во втором случае он будет вести себя агрессивно, захочет сделать «злого» персонажа, монстра, который всех напугает и уничтожит.
Парадоксальным образом, лепка большого и тяжелого монстра поможет ребенку обрести ту самую уверенность в своих силах, которой ему не хватает. Он почувствует свою силу, когда будет поднимать тяжелые куски глины. В собственном уме и находчивости он убедится, когда будет продумывать конструкцию так, чтобы монстр не развалился. Поддержку и принятие окружающих он получит от взрослого и от других детей, которые помогут ему советом или делом и восхитятся его работой.
Часто после получасовой возни с кучей глины мы видим не такого уж страшного великана и довольного доброжелательного автора, который уже и забыл о своих агрессивных планах.
Реалистичность
Глина позволяет очень реалистично проживать не только построение фигур, но и разрушение построек, гибель персонажей. В игре в войну стены мнутся и ломаются, головы и руки дырявятся и режутся, и если корабль получил пробоину, то можно не просто представить себе дырку, а натурально выковырять ее ножом и пустить в нее поток глиняной воды. Это очень хорошо, потому что эмоции для детей всегда связаны с телесными проявлениями. Чувствуя руками и глядя глазами как рушатся настоящие глиняные формы, дети полнее переживают радость победы или горечь поражения.
Разумеется, нужно следить, чтобы разрушение не превращалось в баловство, а оставалось материальным выражением осмысленных игровых действий. Это тонкая грань, но взрослый педагог без труда может ее удерживать, потому что все-таки детские игры – это довольно простая материя по сравнению с перипетиями взрослой жизни.
Чем баловство отличается от конструктивного исследования материала или от осмысленного воплощения внутренних образов? Мне кажется, баловство начинается, когда ребенок начинает повторяться, когда его манипуляции с глиной становятся стереотипными, а также, когда его действия упрощают, а не усложняют форму.
Правила
В целом, для всяких разрушительных действий детей нужно изначально устанавливать четкие рамки. Ограничения, с одной стороны, позволяют сохранить на занятии порядок, с другой – не дают ребенку «заиграться», когда он уже не контролирует свои действия и начинает крушить все подряд.
Обычно это всего несколько правил:
можно ломать только свои поделки, нельзя ломать поделки других детей;
нельзя мешать другим детям;
нельзя кидаться глиной;
при игре в войну нужно договариваться с другими детьми, что можно ломать, а что нельзя.
Первые три правила должны соблюдаться неукоснительно, и нарушения должны жестко пресекаться. Я могу позволить ребенку сколько угодно убивать своих драконов, но как только он задевает что-то чужое, я тут же прекращаю игру, а при неповиновении требую на время покинуть игровой стол или даже комнату. Всякая демократия хороша только при строгом соблюдении законов, и в данном случае дети получают наглядный тому пример.
Договоры
Последнее правило связано с игрой в войну и это прекрасный повод для развития умения договариваться, соотносить свою волю с волей других людей.
Детские игры в войну – это модели противостояния воли и желаний разных людей. Если дети играют в войну – это вовсе не значит, что они тренируются быть солдатами и учатся злиться и убивать. Наоборот! Излишек энергии дается детям не просто для произвольной траты на беготню, а на достижение своих целей, на защиту своих границ. До семи лет детские цели в основном выражаются в чисто физических задачах и действиях, образы победы и поражения имеют очень конкретные и личностные формы.
Когда вырастет, человек будет бороться с научной или организационной задачей, с конкурентами или с собственной ленью. А в детстве все гораздо проще и прямее – боремся с друзьями и их игрушками. И это то самое время, когда нужно научиться силе и настойчивости, с одной стороны, но и чувству меры и здравому смыслу, с другой.
Иногда приходится вести долгие переговоры между воюющими сторонами по поводу того, сколько вражеских солдатиков можно сломать и стоит ли ломать крепость, которую до этого строили все занятие. Чаще всего дети выбирают любимые и нелюбимые поделки, сохраняют одни и вымещают свои силы на других. Иногда, если все солдаты или постройки оказываются любимыми, я сам быстро леплю мальчишкам дополнительную военную силу, которую они могут ломать без сожаления.
Со временем дети привыкают к разумным ограничениям, осознают их пользу для хорошей игры, с удовольствием им следуют и следят за тем, чтобы следовали остальные.
Выводы
Игра в глину позволяет эффективно и аккуратно решать вопросы агрессии детей. Гиперактивный ребенок успешно сливает в большие куски глины лишнюю энергию и переходит к более конструктивным занятиям. Создание монстра большого размера укрепляет уверенность ребенка в своих силах, снижает его тревогу, страх и соответственно позволяет снять защиту и связанную с ней агрессивность. Игры в войну позволяют реалистично материализовать образы борьбы и соперничества, выводя их тем самым из подсознания и нейтрализуя. Также игры в войну учат договариваться и соотносить свои желания с желаниями других детей.